Лекарство для пессимиста 3 глава

Лекарство для пессимиста 3 глава

Различное недовольство.

Слабенькие и вроде бы по-женски недовольные люли изобразительны по части декорации и углубления жизни% сильные недовольные — мужчины посреди их, продолжая гласить образно, — по части улучшение и обеспечения жизни. 1-ые обнаруживают свою слабость и женоподобие в том, что временами охотно дают себя накалывать и наслаждаются уже малой Лекарство для пессимиста 3 глава толикой хмеля и мечтательности, но в целом никогда не бывают довольными и мучаются от неисцелимости собственного недовольства; поверх этого они являются покровителями всех тех, кто умеет создавать опийные и наркотические утешения, и вот поэтому питают злость к тому, кто ценит доктора выше священника, — тем они поддерживают длительность реальных бедственных состояний! Если б Лекарство для пессимиста 3 глава в Европе со времен Средневековья не было колоссального количества недовольных этого рода, то может быть, что этой прославленной европейской возможности к неизменному преобразованию не было бы и в помине; ибо притязания сильных недовольных очень грубы и, на самом деле, очень беспритязательны, чтоб нельзя было в один прекрасный момент совсем Лекарство для пессимиста 3 глава успокоить их. Китай являет пример страны, где недовольство в целом и способность к преобразованию вымерли много веков тому вспять; но социалисты и прислужники муниципальных кумиров Европы просто смогли бы при помощи собственных мер по улучшению и обеспечению жизни сделать и в Европе китайские порядки и китайское “счастье Лекарство для пессимиста 3 глава”, допустив, что им удалось бы до этого искоренить те более болезненные, более нежные, женственные, покуда еще изобилующие недовольство и романтику. Европа — это нездоровой, который в высшей степени должен собственной неизлечимости и нескончаемому преобразованию собственного мучения: эти повсевременно новые состояния, эти настолько же повсевременно новые угрозы, болячки и паллиативы Лекарство для пессимиста 3 глава породили совсем ту умственную чуткость, которая есть практически что гениальность, и во всяком случае мама всяческой гениальности.

Не создано для зания.

Существует некоторое никак не редчайшее дурацкое смирение, погрязший в каком раз и навечно оказывается неприменимым к тому, чтоб быть учеником зания. Конкретно: тогда, когда человек этого типа принимает нечто Лекарство для пессимиста 3 глава необыкновенное, он как будто бы крутится на ноге и гласит для себя: “Ты ошибся! Где был твой разум! Это не может быть правдой!” — вот же, заместо того, чтоб снова острее вглядеться и вслушаться, он бежит, как будто забитый, прочь от необыкновенной вещи и тщится как можно быстрее выкинуть Лекарство для пессимиста 3 глава ее из головы. Его внутренний канон говорит: “Я не желаю созидать ничего такового, что противоречит обыкновенному воззрению о вещах! Разве я сотворен для того, чтоб открывать новые правды? И старенькых уже предостаточно”.

Что означает жизнь?

Жить — это означает: повсевременно отбрасывать от себя то, что желает умереть; жить — это означает: быть ожесточенным и Лекарство для пессимиста 3 глава бесжалостным ко всему, что становится слабеньким и старенькым в нас, и не только лишь в нас. Жить — означает ли это, как следует: быть неуважительным к умирающим, отверженным и старенькым? Быть всегда убийцею? — И все-же старенькый Моисей произнес: “Не убий!”

Отрекающийся.

Что делает отрекающийся? Он стремится к Лекарство для пессимиста 3 глава более высочайшему миру, он желает улететь далее и выше, чем все положительные люди, — он отбрасывает прочь почти все, что отягчило бы его полет, и, меж иным, почти все, что ему недешево и мило: он жертвует этим собственному рвению ввысь. Эта жертва, это отбрасывание и есть то конкретно, что единственно Лекарство для пессимиста 3 глава приметно в нем: оттого и прозывают его отрекающимся, и как такой стоит он пред нами, закутанный в собственный капюшон и как будто душа собственной власяницы. Его, но, полностью устраивает эффект, который он на нас производит: он желает скрыть от нас свои желания, свою гордость, свои намерения взлететь над нами. — Да Лекарство для пессимиста 3 глава! Он умнее, чем мы задумывались, и так обходителен к нам — этот утверждающий! Ибо такой он, подобно нам, даже когда он отрекается.

Вредить наилучшими своими свойствами.

Наши силы периодически так увлекают нас, что мы не в состоянии больше выдерживать собственных слабостей и гибнем от их: мы даже предвидим этот финал и Лекарство для пессимиста 3 глава, невзирая на это, не хотим ничего другого. Тогда мы становимся ожесточенными к тому в нас, что желает быть пощаженным, и наше величие есть само наше жестокосердие. — Такое переживание, которое мы в конечном счете должны оплатить своей жизнью, оказывается символичным для всего вида действий величавых людей по Лекарство для пессимиста 3 глава отношению к другим людям и к их времени — конкретно наилучшими своими свойствами, тем, на что толькоони и способны, они гробят огромное количество слабеньких, неуверенных, становящихся, тщащихся людей и оттого вредоносны. Может даже случиться, что они в целом только вредят, ибо наилучшее в их принимается и вроде бы испивается такими людьми Лекарство для пессимиста 3 глава, которые теряют от него. Как от очень крепкого напитка, рассудок и самолюбие: они пьянеют так, что обязаны спотыкаться и обламывать для себя ноги на всех околицах, куда тянет их хмель.

Привиратели.

Когда во Франции начали оговаривать, а стало быть, и защищать Аристотелевы единства, можно было вновь увидеть то, что Лекарство для пессимиста 3 глава так нередко оказывается на виду и что, но, лицезреют настолько без охоты: наврали для себя основания, ради которых эти законы должны были существовать, просто чтоб не признаться для себя, что привыкли к их господству и не хотят больше ничего другого. И так это делается, и делалось всегда, в каждой господствующей Лекарство для пессимиста 3 глава морали и религии: основания и умыслы, лежащие за привычкой, привираются к ней каждый раз, когда другим людям приходит в голову оговаривать привычку и спрашивать об основаниях и умыслах. Тут коренится величавая бесчестность консерваторов всех времен: они сущность привиратели (Hinzu-Lugner).

Комедия именитых.

Именитые люди, которые нуждаются в собственной славе, как Лекарство для пессимиста 3 глава, скажем, все политики, никогда не выбирают для себя союзников и друзей без задней мысли: от 1-го они желают некоего подобия блеска и блика собственной добродетели, от другого возможности нагнетать ужас некими небезопасными качествами, которые каждый за ним признает, у третьего они воруют его репутацию праздного лежебоки, так Лекарство для пессимиста 3 глава как это способствует их своим целям — казаться порою недобросовестными и косными; тем остается незамеченным то, что они всегда в засаде; им необходимо иметь в собственном окружении и вроде бы в качестве их наличного Я то фантазера, то знатока, то мечтателя-мыслителя, то педанта, но пройдет время, и они уже не Лекарство для пессимиста 3 глава нуждаются в их! И так беспрестанно отмирают их окружения и фасады, в то время как все, казалось бы, тщится просочиться в это окружение и стать их “нравом”: в этом они идентичны с большенными городками. Их репутация, как и их нрав, повсевременно изменяется, так как этой перемены требуют их Лекарство для пессимиста 3 глава изменчивые средства, выставляющие напоказ со сцены то одно, то другое действительное либо надуманное свойство: их друзья и союзники принадлежат, как было сказано, к девайсам этой сцены. Напротив, тем прочнее, тверже и блистательнее должно оставаться то, чего они хотят, — хотя и это тотчас нуждается в собственной комедии и собственном спектакле.

Торговля и Лекарство для пессимиста 3 глава дворянство.

Продавать и брать считается сегодня настолько же обыденным делом, как искусство читать и писать; сегодня каждый, даже не будучи негоциантом, обнаруживает в этом достаточную находчивость и изо денька в денек упражняется в этой технике, — точно так же, как некогда, в более одичавшие времена, каждый был охотником Лекарство для пессимиста 3 глава и раз в день упражнялся в искусстве охоты. Тогда охота была обыденным занятием, но, подобно тому как она, в конечном счете, стала льготой могущественных и авторитетных людей и утратила тем нрав обыденности и расхожести — оттого конкретно, что не стала быть нужной и сделалась предметом каприза и роскоши, — так Лекарство для пессимиста 3 глава могло бы в один прекрасный момент статься и с куплей-продажей. Можно вообразить для себя такое состояние общества, где ни что не покупается и не продается и где необходимость в этой технике равномерно вполне отпадает; тогда, пожалуй, отдельные личности, наименее подчиненные закону всеобщего распорядка, позволят для себя куплю-продажу как Лекарство для пессимиста 3 глава некоторую роскошь чувства. Тогда только стала бы торговля великодушным занятием, и дворяне, может быть, предавались бы ей настолько же охотно, как войнам и политике, в то время как оценка политики, напротив, могла бы совсем поменяться. Уже сейчас она перестает быть делом рук дворянина, и не исключено, что в Лекарство для пессимиста 3 глава один красивый денек ее сочтут настолько пошлым занятием, что она, подобно всей партийной и актуальной литературе, очутится под рубрикой “проституции духа”

Ненужные ученики.

Что мне делать с этими обоими юношами! — воскрикнул негодующе один философ, который “развращал” юношество так, как некогда развращал его Сократ, — я совсем не вожделел бы для Лекарство для пессимиста 3 глава себя таких учеников. Этот вот не может сказать “нет”, а тот всему гласит “и да, и нет”. Если они поймут мое учение, то 1-ый будет очень мучиться, ибо мой образ мыслей просит воинственной души, умения причинять боль, радости отрицания, закаленной кожи — он зачахнет от внешних и внутренних ран. А другой будет Лекарство для пессимиста 3 глава из каждой занимающей его вещи гримировать для себя посредственность, превращая ее самое в посредственность, — такового ученика желаю я собственному противнику!

Вне аудитории.

“Чтоб обосновать Вам, что человек, в сути, принадлежит к породистым животным, я напомнил бы Вас, сколь легковерным был он в течение настолько долгого времени. Только сейчас, когда вышли Лекарство для пессимиста 3 глава все сроки и после страшного самопреодоления, стал он недоверчивым животным — да! человек сейчас злее, чем когда-либо”. — Я не понимаю этого: с чего бы это человеку быть сейчас недоверчивее и злее? — “Так как сейчас он имеет науку — нуждается в ней!”

Historia abscondita.

У каждого величавого человека есть Лекарство для пессимиста 3 глава сила, действующая назад: ради него вся история заново кладется на весы и тыщи загадок прошедшего выползают из ее закоулков — под его солнце. Нет никакой способности предсказать заблаговременно все то, что некогда будет историей. Может быть, само прошедшее в существенном все еще не открыто! Требуется еще настолько не мало действующих назад Лекарство для пессимиста 3 глава сил!

Ложь и ведовство.

Мыслить по другому, чем принято, — с этим связано не столько действие более развитого ума, сколько действие сильных, злых склонностей, отторгающих, изолирующих, перечащих, злорадствующих, опасных склонностей. Ложь есть подобие ведовства и, очевидно, в настолько же малой степени, как и последнее, нечто безопасное либо даже само по Лекарство для пессимиста 3 глава себе достойное почитания. Еретики и колдуньи сущность два сорта злых людей: что в их есть общего, так это то, что и сами они ощущают себя злыми, но при всем этом их неодолимо тянет к тому, чтоб сорвать свою злость на всем принятом (будь то люди либо представления). Реформация — собственного рода Лекарство для пессимиста 3 глава удвоение средневекового духа ко времени, когда он утратил уже чистую совесть, — порождала их в неограниченном количестве.

Последние слова.

Можно будет вспомнить, что правитель Август, этот ужасный человек, который так же обладал собою и так же умел молчать, как некий мудрейший Сократ, проболтался о для себя своими Лекарство для пессимиста 3 глава последними словами: в первый раз с него свалилась маска, когда он отдал осознать, что носил маску и играл комедию, играл роль отца отечества и самой мудрости на троне, играл отлично, до полной иллюзии! Plaudite amici, comoedia finita est! — Идея умирающего Нерона: qualis artifex pereo! — была идеей и умирающего Августа: тщеславие гистриона Лекарство для пессимиста 3 глава! болтливость гистриона! И ровная противоположность умирающему Сократу! — Но Тиберий погибал молчком, этот самый измученный из всех самоистязателей, — вот кто был искренним и решительно не актером! Что могло придти ему в голову в последний раз! Может быть, это: “Жизнь — это долгая погибель. Я-то, болван, укоротивший ее настолько многим Лекарство для пессимиста 3 глава! Был ли я сотворен стать благодетелем? Мне следовало бы дать им нескончаемую жизнь: тогда бы я мог созидать их вечно умирающими. Для этого ведь дано было мне такое не плохое зрение: qualis spectator pereo!” Когда, но, после долгой борьбы со гибелью он, казалось бы, стал вновь приходить в себя, сочли целесообразным Лекарство для пессимиста 3 глава придушить его подушками — он погиб двойной гибелью.

Из 3-х заблуждений.

В последние столетия науке способствовали частично поэтому, что возлагали надежды с нею и через нее идеальнее всего понять божественную благость и мудрость — основной мотив в душе величавых британцев (к примеру, Ньютона), — частично поэтому, что верили в абсолютную полезность зания Лекарство для пессимиста 3 глава, приемущественно в сокровеннейшую связь морали, познания и счастья — основной мотив в душе величавых французов (к примеру, Вольтера), — частично же поэтому, что считали отыскать и полюбить в науке нечто бескорыстное, безопасное, себедовлеющее, воистину невинное, нечто такое, к чему злые влечения человека не имеют никакого дела, — основной мотив в душе Лекарство для пессимиста 3 глава Спинозы, который в качестве познающего ощущал себя божественным, — итак, из 3-х заблуждений!

Взрывчатые вещества.

Если учтут, как нуждается во взрывах сила юных людей, то не подивятся грубости и неразборчивости, с какими они решаются на то либо другое дело: что прельщает их, так это не само дело, а видимость азарта, разгорающегося Лекарство для пессимиста 3 глава вокруг дела, вроде бы видимость пылающего фитиля. Тонкие соблазнители потому соображают подать им шансы на взрыв в дальнейшем и воздержаться от мотивировки их дела: заботясь о мотивах, не приобретут этих пороховых бочек!

Изменившийся вкус.

Изменение общего вкуса важнее, чем изменение воззрений; представления со всеми их подтверждениями, возражениями Лекарство для пессимиста 3 глава и всем умственным маскарадом сущность только симптомы изменившегося вкуса, а совсем не его предпосылки, за которые их все еще так нередко принимают. Чемизменяется общий вкус? Тем, что отдельные могущественные, влиятельные люди без чувства стыда произносят и тиранически навязывают свое hoc est ridiculum, hoc est absurdum, стало быть, суждение собственного вкуса и Лекарство для пессимиста 3 глава омерзения: тем они оказывают давление, из которого равномерно появляется сначала привычка все более многих, а в конечном счете потребность всех. А то, что сами эти отдельные личности чувствуют и “вкушают” по другому, это коренится по обыкновению в специфике их стиля жизни, питания, пищеварения, может быть, в избытке либо недочете Лекарство для пессимиста 3 глава неорганических солей в их крови и мозгу, короче, в физике; они, вобщем, владеют мужеством сознаваться в собственной физике и вслушиваться в тончайшие тона ее требований: их эстетические и моральные суждения и сущность такие “тончайшие тона” физики.

О недочете великодушной формы.

Бойцы и командиры находятся все еще в еще наилучших Лекарство для пессимиста 3 глава отношениях друг к другу, чем рабочие и работодатели. По последней мере, всякая основанная на милитаризме культура и доныне стоит выше всех так именуемых промышленных культур: последние в их сегодняшнем обличье представляют собою вообщем пошлейшую форму существования из всех когда-либо бывших. Тут действует просто закон нужды: желают жить и Лекарство для пессимиста 3 глава обязаны продавать себя, но презирают того, кто пользуется этой нуждою и покупает для себя рабочего. Удивительно, что под гнетом могущественных, внушающих ужас, даже страшных личностей — деспотов и полководцев — порабощение чувствуется далековато не настолько мучительно, как под гнетом неведомых и неинтересных личностей, каковыми являются все эти промышленные магнаты: в работодателе Лекарство для пессимиста 3 глава рабочий лицезреет по обыкновению только хитрецкого, сосущего кровь, спекулирующего на всяческой нужде пса в людском обличье, чье имя, вид, характеры и репутация ему совсем безразличны. Фабрикантам и большим торговым бизнесменам, по-видимому, очень не хватало до сего времени всех тех форм и различий высшей расы, которыми Лекарство для пессимиста 3 глава только и становятся личности увлекательными; обладай они благородством потомственного дворянства во взоре и осанке, может статься, и совсем не было бы социализма масс. Ибо эти последние, на самом деле, готовы ко всякого рода рабству, предположив, что стоящий над ними властелин повсевременно удостоверяет себя как властелина, как рожденного повелевать, — и делает это Лекарство для пессимиста 3 глава благородством собственной формы! Самый пошлый человек ощущает, что благородство не подлежит импровизации и что следует почетать в нем плод длительных времен, — но отсутствие высшей формы и несчастная вульгарность фабрикантов с их красноватыми жирными руками наводят его на идея, что тут это было делом только варианта и счастья — возвышение 1-го над Лекарство для пессимиста 3 глава другими: что ж, так решает он про себя, испытаем и мы в один прекрасный момент случай и счастье! Бросим и мы в один прекрасный момент игральные кости! — и начинается социализм.

Против раскаяния.

Мыслитель лицезреет в собственных собственных поступках пробы и вопросы объяснить для себя нечто: фортуна и Лекарство для пессимиста 3 глава беда являются для него сначала ответами. А сердиться на то, что нечто не удалось, либо даже ощущать раскаяние — это предоставляет он тем, которые делают что-то поэтому, что им приказано это, и которым приходится ожидать порки, если милостивый владелец будет недоволен результатом.

Работа и скукотища.

Находить для себя работы ради заработка Лекарство для пессимиста 3 глава — в этом сегодня сходны меж собой практически все люди цивилизованных государств; всем им работа стает как средство, а не сама цель; оттого они обнаруживают настолько не много разборчивости в выборе работы, допустив, что она сулит им большой барыш. Но есть и редчайшие люди, которые охотнее погибли Лекарство для пессимиста 3 глава бы, чем работали бы без наслаждения от работы, — те разборчивые, трудноудовлетворяемые люди, которых не заманишь неплохой прибылью, нежели сама работа не есть прибыль всех прибылей. К этой редчайшей породе людей принадлежат живописцы и созерцатели всякого рода, но также и те праздные кутилы, которые проводят жизнь в охоте, путешествиях либо в любовных Лекарство для пессимиста 3 глава похождениях и авантюрах. Они все только в той мере отыскивают работы и нужды, в какой это связано с наслаждением, будь это даже тяжелейший, суровейший труд. По другому они остаются решительными лодырями, хотя бы лень эта и сулила им обнищание, бесчестье, опасность для здоровья и жизни. Скукотищи они боятся не Лекарство для пессимиста 3 глава настолько очень, как работы без наслаждения: им даже надобна многая скукотища для наилучшего выполнения их работы. Мыслителю и всем изобретательным разумам скукотища стает как то противное “безветрие” души, которое предшествует радостному плаванию и радостным ветрам; он должен вынести ее, должен переждать внутри себя ее действие. — Это как раз и есть Лекарство для пессимиста 3 глава то, чего никак не могут добиваться от себя более убогие натуры! Отгонять от себя скуку хоть каким методом — пошло, настолько же пошло, как работать без наслаждения. Азиатов, пожалуй, отличает от европейцев то, что они способны к более долговременному, глубочайшему покою, чем последние; даже их наркотики действуют медлительно и Лекарство для пессимиста 3 глава требуют терпения, в противоположность мерзкой внезапности евро яда — алкоголя.

Что выдают законы.

Очень ошибаются, когда изучают уголовные законы какого-либо народа так, как если б они были выражением его нрава; законы выдают не то, что есть люд, а то, что кажется ему чуждым, странноватым, страшным, чужестранным. Законы Лекарство для пессимиста 3 глава относятся к исключениям нравственной стороны характеров (Sittlichkeitbder Sitte), и суровейшие наказания касаются того, что сообразно характерам примыкающего народа, Так, у вагабитов есть только два смертных греха: почитать другого Бога, чем Бога вагабитов, и — курить (это именуется у их “зазорным видом пьянства”). “Как обстоит дело с убийством и прелюбодеянием?” — удивленно спросил британец Лекарство для пессимиста 3 глава, узнав об этом. “Эй! Бог милосерд и сердоболен!” — ответил старенькый вождь. — Так, и у старых римлян было представление, что дама может только двойственным образом смертельно согрешить: в один прекрасный момент через прелюбодеяние, потом — через винопитие. Старенькый Катон считал, что поцелуи меж родственниками только поэтому вошли в обычай, чтоб держать дам Лекарство для пессимиста 3 глава в этом пт под контролем; поцелуй отдал бы осознать: дотрагивалась ли она до вина? На самом деле дам, уличенных в опьянении, наказывали гибелью, и, очевидно, не поэтому только, что дамы под воздействием вина другой раз отучаются вообщем отказывать; римляне страшились сначала оргиастического и дионисического существа, временами наведывающегося к Лекарство для пессимиста 3 глава дамам евро Юга в ту пору, когда вино было еще в Европе в новинку, видя в этом страшное преклонение перед иноземщиной, подрывающее базу римского мировосприятия; это было для их равносильно измене Риму, чужестранной аннексии.

Мотивы, взятые на веру.

Вроде бы ни было принципиально знать мотивы, по которым практически действовало Лекарство для пессимиста 3 глава доселе население земли, для познающего, может быть, кое-чем более значимым оказывается вера в те либо другие мотивы, стало быть, то, что население земли само до сего времени подсовывало и представляло для себя как действительный рычаг собственных поступков. Внутреннее счастье и горе людей становились им уделом как раз сообразно их Лекарство для пессимиста 3 глава вере в те либо другие мотивы, а совсем не через то, что было на самом деле мотивом! Последнее представляет второстепенный энтузиазм.

Эпикур.

Да, я горжусь тем, что по другому ощущаю нрав Эпикура, чем, пожалуй, кто-нибудь, и при всем, что я о нем слышу и читаю, наслаждаюсь послеполуденным Лекарство для пессимиста 3 глава счастьем древности, — я виду его взгляд устремленным на обширное беловатое море, за прибрежные горы, на которые садится солнце, в то время как огромные и мелкие животные играют в его свете, накрепко и расслабленно, как этот свет и как тот взгляд. Такое счастье мог изобрести только длительно страдавший человек Лекарство для пессимиста 3 глава, счастье взгляда, перед которым притихло море бытия и который не может уже насытиться его поверхностью и этой пестрой, ласковой, трепетной морской шкурой: никогда ранее не было такового умеренного удовольствия.

Наше удивление.

Глубочайшее и крепкое счастье состоит в том, что наука узнает вещи, которые устойчивы и которые все заново Лекарство для пессимиста 3 глава служат основанием для новых познаний: могло бы ведь быть по другому! Да, мы так убеждены в ненадежности и замысловатости наших суждений и в нескончаемом изменении всех человечьих законов и понятий, что это просто повергает нас в удивление — как же устойчивы выводы науки! До этого не ведали ничего об этой превратности всего Лекарство для пессимиста 3 глава людского, характеры нравственности (die Sitte der Sittlichkeit) присваивали прямую осанку вере в то, что внутренняя жизнь человека во всей ее полноте нескончаемыми скобами прикреплена к стальной необходимости; тогда, может статься, чувствовали похожее блаженство удивления, внемля сказкам и рассказам о феях. Расчудесное было так любо этим людям, которых иногда Лекарство для пессимиста 3 глава утомляли правила и вечность. Потерять в один прекрасный момент почву под ногами! Воспарить! Плутать! Сумасбродствовать! — это было раем и сибаритством прежних времен, тогда как наше блаженство сродни блаженству потерпевшего крушение, который достигнул берега и обеими ногами уперся в старенькую крепкую землю, — дивясь тому, что она не колеблется.

О угнетении Лекарство для пессимиста 3 глава страстей.

Когда долгое время воспрещают для себя выражение страстей, как нечто подобающее “низшим”, грубым, бюргерским, мужицким натурам, и, стало быть, желают подавлять не сами страсти, а только их язык и жесты, тогда все же достигают как раз ненужного результата — угнетения самих страстей, по последней мере их ослабления и Лекарство для пессимиста 3 глава конфигурации, — поучительнейшим примером чему служит двор Людовика ХIV и все, что находилось зависимо от него. Последующее столетие, воспитанное в угнетении выражения страстей, лишилось уже самих страстей, заменив их грациозным, поверхностным, игривым поведением, — поколение, погрязшее в неспособности быть неучтивым, — до таковой степени, что даже оскорбление принималось и ворачивалось не по другому Лекарство для пессимиста 3 глава как разлюбезными словами. Может быть, наше время являет разительнейший контраст к этому — всюду, в жизни и в театре и не в последнюю очередь во всем, что пишут, вижу я наслаждение от всяческих грубых выплесков и ужимок страсти: сегодня требуется популярная конвенция страстности — только не сама страсть! Все же ее в конце Лекарство для пессимиста 3 глава концов достигнут, и наши потомки будут отличаться подлинной дикостью, а не одною только дикостью и своенравностью форм.

Познание нужды.

Может быть, ничто так не разъединяет людей и времена, как разная степень познания нужды, испытываемой ими, — нужды как духовной, так и телесной. По отношению к последней мы, сегодняшние люди, пожалуй Лекарство для пессимиста 3 глава, все без исключения, вопреки нашим недугам и недомоганиям, из недочета в личном опыте, халтурщики и фантазеры сразу — по сопоставлению с тем периодом ужаса — длительнейшим из всех периодов, — когда отдельный человек был должен сам защищать себя от насилия и ради этого сам быть насильником. Тогда мужик проходил Лекарство для пессимиста 3 глава огромную школу телесных мук и лишений и даже в известной суровости к себе, в добровольческой выучке страданий черпал нужное средство самосохранения; тогда воспитывали свое окружение переносить боль, тогда охотно причиняли боль и следили на других ужаснейшие ее реакции без какого-нибудь другого чувства, не считая чувства своей безопасности. Что все-таки Лекарство для пессимиста 3 глава касается духовной нужды, то я рассматриваю сегодня каждого человека зависимо от того, знает ли он ее по опыту либо по описанию, считает ли он все еще нужным симулировать это познание как собственного рода признак более утонченного развития, либо в глубине души он и совсем не верует в Лекарство для пессимиста 3 глава огромные духовные мучения, так что при упоминании о их ему мерещится нечто похожее с большенными телесными болями, скажем зубные и желудочные боли. Таким видится мне сейчас, положение большинства. Из всеобщей неискушенности в этой двойственной боли и непривычности вида страждущего человека вытекает одно принципиальное следствие: сегодня терпеть не могут боль в еще Лекарство для пессимиста 3 глава большей степени, чем прежние люди, и сплетничают о ней злее, чем когда-либо; даже саму идея о боли находят уже чуть выносимый и делают отсюда вопрос совести и упрек всему существованию. Возникновение пессимистических философий никак не является признаком величавых ужасных бедствий; эти вопросительные знаки о ценности всякой жизни ставятся, быстрее Лекарство для пессимиста 3 глава, в те времена, когда утонченность и облегченность существования добивается таковой степени, при которой и неминуемые комариные укусы души и тела числятся очень кровавыми и злобными, и на фоне небогатого опыта по части реальных страданий уже томительное общее представление о их с легкостью стает страданием высшего рода. — Против Лекарство для пессимиста 3 глава пессимистических философий и гипертрофированной сверхчувствительности, которая кажется мне сущим “бедствием современности”, есть один рецепт, — но, может быть, рецепт этот прозвучит очень безжалостно и сам будет причислен к признакам, на основании которых говорят сегодня суждение: “Существование есть зло”. Что ж! Рецепт против “нужды” говорит: нужда.

Благородство сродни ему.

Парадоксальные явления Лекарство для пессимиста 3 глава, как, скажем, неожиданная холодность в поведении добряка, как юмор меланхолика, как — сначала — благородство, либо неожиданный отказ от мести, или успокоение зависти, выступают у людей, которым характерна мощная внутренняя сила расточительства, у людей неожиданного пресыщения и неожиданного омерзения. Их ублажение наступает настолько стремительно и настолько очень, что за ним Лекарство для пессимиста 3 глава тотчас же следует по пятам чувство постылости и недовольства и контрастная смена вкуса; в этой контрастности срабатывает судорога чувства: у 1-го — через неожиданную холодность, у другого — через хохот, у третьего — через слезы и самоотверженность. Благородный — по последней мере, тот тип благородного, который всегда создавал наибольшее воспоминание, — видится мне человеком Лекарство для пессимиста 3 глава с очень выраженной жаждой мести, чье утоление не терпит отсрочки и осуществляется уже в представлении настолько много, основательно и до последней капли, что прямо за этим резвым разгулом наступает страшенно резвое омерзение, — сейчас, как говорится, он высится "“ад собою"”и прощает собственному противнику, даже благословляет и почетает его, Но этим Лекарство для пессимиста 3 глава насилием над самим собой, этим изымательством над своим только-только настолько могучим еще чувством мести он только подталкивается к новенькому влечению, уже овладевшему им (омерзение), и делает это так же нетерпеливо и необузданно, как незадолго ранее предвосхищал и вроде бы исчерпывал собственной фантазией удовлетворенность мести. В благородстве есть столько Лекарство для пессимиста 3 глава же эгоизма, сколько и в мести, только этот эгоизм другого свойства.

Аргумент изоляции.

Упреки совести и у самого совестливого человека слабы по сопоставлению с чувством: “вот это и вон то тошно отличному тону твоего общества”. Даже наисильнейший все еще опасается прохладного взора, искривленного гримасой рта, со стороны тех Лекарство для пессимиста 3 глава, посреди которых и для которых он воспитан. Чего же здесь, фактически, страшиться? Одиночества! — этого аргумента, перед которым отступают даже лучшие аргументы в пользу какой-либо личности либо дела! — Так вещает в нас стадный инстинкт.

Чувство правды.

Мне по нраву всякий скептицизм, на который мне допустимо ответить: “попробуем это!” Но я Лекарство для пессимиста 3 глава не могу уже ничего слышать о всех вещах и вопросах, не допускающих опыта. Такая граница моего “чувства правды”: ибо там храбрость утрачивает свои права.


legalizaciya-dokumentov-v-inostrannih-gosudarstvah.html
legalizaciya-otmivanie-denezhnih-sredstv-ili-imushestva-priobretennih-nezakonnim-putem-st-174-uk.html
legenda-chastnaya-perepiska-prepodavatelej.html